Взрослый приходит в терапию и рассказывает. Шестилетний ребёнок так не может — не потому что не хочет, а потому что способность назвать внутреннее состояние и поместить его в контекст развивается поздно. На вопрос «как ты себя чувствуешь?» он ответит «хорошо», потому что этому ответу он научился.
Игра — язык, который у него уже есть. Ребёнок, расставляющий фигурки в кукольном доме и помещающий отца в другую комнату, говорит нечто очень точное. Ребёнок, бесконечно повторяющий аварию машинок, перерабатывает событие, а не играет наугад.
Игровая терапия — не «игра под присмотром». Это структурированный метод, в котором терапевт отслеживает повторяющиеся темы, наблюдает, что меняется со временем, и вмешивается внутри игры, а не снаружи, с объяснениями, которыми ребёнок не сможет воспользоваться.